Новая информация о скидках, подарках, новых услугах и товарах по электронной почте, каждый четверг.
Подписчиков - 4814

 Алмазная биржа в Рамат-Гане устроена как закрытый город: четыре башни, охраняемый периметр, металлоискатели, проверка документов на каждом этаже. Внутри работают около трёх тысяч человек, через их руки проходит существенная часть мировой торговли бриллиантами. Попасть туда со стороны почти невозможно: нужны рекомендации двух действующих членов и проверка, которая тянется до года.
Сделки на сотни тысяч долларов здесь закрываются рукопожатием и словами «мазаль у-браха», без договора. Доверие — рабочая валюта, и нарабатывается оно поколениями. Новых людей на бирже мало, русскоязычных — единицы, женщин среди них ещё меньше.
Олеся Кантор — одна из тех немногих, кто зашёл туда не по семейной линии. И начинался её путь максимально далеко от алмазов.

Она родилась в Челябинске, окончила университет с дипломом по литературе и коммуникациям, несколько лет работала на местном телевидении. В 1995 году репатриировалась в Израиль, на излёте «большой алии». Русский журналистский диплом здесь не стоил ничего: первые годы — касса в «Хоум Сентер», разнос газет ранним утром, уборка квартир. Через эту воронку прошли тысячи людей её поколения.

В 1999 году она устроилась продавщицей на ювелирную фабрику «Каприс» в Иерусалиме. Продавала заметно лучше остальных, руководство вложилось в её обучение и отправило в алмазный центр в Рамат-Гане. В учебной группе из двадцати человек она была единственной женщиной и единственной репатрианткой. Преподавали на иврите, которым она тогда владела слабо, обсуждая огранку и чистоту камня словами, которых нет ни в одном разговорнике. Через год она получила сертификат геммолога.
Дальше была Африка. В начале 2000-х «Каприс» отправила её закупать алмазное сырьё в Конго — страну, где только что закончилась одна война и начиналась следующая, позже её назовут Великой африканской. Логика была циничной: сырьё там стоило дешевле, чем где-либо. Серая зона рынка со всеми вытекающими — от посредников, чьи фамилии лучше не записывать, до перелётов на самолётах с наполовину неработающими приборами. Олеся проработала там четыре года по схеме «три недели в Африке, неделя дома в Герцлии». Один из внутренних перелётов закончился катастрофой: самолёт упал, она выжила, одна из немногих.

После Конго она уехала учиться в Нью-Йорк, в Институт геммологии, получила диплом международного оценщика, работала с частными клиентами Sotheby's и в Метрополитен-музее. Из серой зоны рынка она перешла в его самую регламентированную часть.
В 2013 году Папа Франциск провёл реформу финансов Ватикана. У Святого Престола возникли трудности с содержанием одной из крупнейших ювелирных коллекций мира, и впервые в экспертную группу решили допустить иностранных специалистов. Среди отобранных оказалась Олеся Кантор — еврейка с израильским паспортом, единственная за всю историю этой коллекции. Когда через год она спросила руководителя проекта, почему выбрали именно её, ответ был прямой: нужен был специалист высокой квалификации, у которого нет привычных итальянских лояльностей.

В 2017 году она участвовала в организации первой за две тысячи лет совместной выставки Музеев Ватикана и Еврейского музея Рима — выставки, посвящённой меноре. После открытия её пригласили на личную аудиенцию к Папе Франциску. Папа умер в апреле 2025-го; работу с ватиканской коллекцией Олеся продолжает при его преемнике, Льве XIV.

От кассы супермаркета до экспертной группы Святого Престола — путь, который не укладывается в одну строку резюме. Возможно, поэтому он и заслуживает отдельного рассказа.

печать отправь другу в избранное ссылка